Реставрация – это не ремонт: здесь не стремятся скрыть следы времени, а, напротив, бережно фиксируют и документируют любое вмешательство. Задача – не починить вещь, а сохранить ее историческую ценность. Но каждый материал диктует свои условия. В рубрике «Культура в лицах» рассказываем про трех реставраторов, которые работают с бумагой, деревом и холстом.
«Климат – наш враг и учитель»: в Якутске спасают сгоревшие и утонувшие артефакты
На Крайнем Севере, где суровый климат сам по себе становится испытанием для любого предмета, работа реставратора – это не просто ремесло, а акт сопротивления времени. В Региональном центре реставрации и консервации при Национальной библиотеке Республики Саха (Якутия) восстанавливают документы, книги, рукописи – носители исторической памяти. Художник‑реставратор Милена Саввинова рассказала, как оживить страницы, пережившие десятилетия, и почему каждый лист – это часть большого разговора поколений.
«Климат – наш главный “враг” и одновременно учитель», – говорит Милена. У нее под рукой не только краски и кисти, но и гигрометр. Зимой влажность в помещениях падает до 15-20%, старая бумага пересыхает, становится ломкой. Прежде чем взять ее в руки, проводят акклиматизацию, иногда очень медленно увлажняют, чтобы вернуть эластичность. Подготовка порой отнимает больше времени, чем собственно реставрация.
Карта со дна Лены
Сегодня на реставрационном столе – маршрутная карта 1942–1943 годов по направлению Якутск–Киренск. После крушения самолета она более 40 лет пролежала на дне реки Лены. Состояние аварийное, множественные утраты. Но на уцелевших фрагментах сохранились карандашные пометки летчиков, которыми они отмечали маршрут. Их надо любой ценой сохранить.
«Это и есть суть профессии: дать возможность будущему поколению услышать прошлое», – отмечает Саввинова.
Параллельно в работе – подшивка из 50 номеров газеты «Якутский край» 1907 года. Первое издание республики, в котором появились страницы на якутском языке. Казалось бы, если информацию можно оцифровать, то бумагу можно «отпустить». Но без реставрации многие хрупкие документы даже не получат шанса быть отсканированными.
«Оцифровка возможна только тогда, когда оригинал достаточно стабилен, чтобы его можно было безопасно сканировать, не разрушая дальше», – поясняет Милена.
К тому же цифровые файлы тоже «умирают»: форматы устаревают, носители выходят из строя, данные теряются. В то время как бумажный документ в подходящих условиях может жить столетиями. «Реставрация бумаги – это, по сути, создание “распределенной системы резервного копирования” человеческой памяти, – убеждена наша собеседница. – Цифровое – цифровому, физическое – физическому. Только на двух ногах можно стоять устойчиво».
Дорога домой
Милена окончила Санкт-Петербургскую государственную художественно-промышленную академию им. А.Л. Штиглица, направление – реставрация произведений монументальной живописи. В 2024-м, еще во время учебы, из любопытства решила поискать вакансии реставратора в музеях и галереях Якутска. Прочла новость об открытии Центра реставрации и консервации на базе Национальной библиотеки. А после защиты диплома, вернувшись из Петербурга, пришла туда на собеседование – и ее сразу приняли.
Ее труд чем‑то похож на работу переплетчика: в обоих случаях приходится скреплять, подшивать и укреплять детали. Но суть разная.
«В обычной мастерской цель – чтобы книга снова закрывалась и выглядела прилично. В реставрации цель – сохранить историческую и культурную ценность объекта в том виде, в котором оно есть, – рассказывает собеседница. – Мы не маскируем утраты “в ноль”, а документируем и восполняем их так, чтобы можно было отличить авторский материал от реставрационного».
Обратимость необходима, чтобы будущие специалисты могли снять поздние наслоения и добраться до подлинника: наука и технологии развиваются, и то, что сегодня кажется лучшим методом, завтра могут признать устаревшим. Если работа необратима, исправить ошибку или применить новую методику уже не получится, а это риск для памятника. Поэтому реставраторы подбирают материалы, которые при необходимости можно удалить без вреда для оригинала: специальные клеи, бумагу, которая по волокну и фактуре максимально близка к подлиннику.
Каждый шаг фиксируется: фото до, во время и после реставрации, описание материалов и хода работ, протоколы исследований.
Реставрация находится на стыке искусства, науки и ремесла, убеждена Милена. Профессионал должен быть и художником, и химиком, и историком, и технологом.
«Художественные навыки нужны, чтобы делать тонирование с подбором оттенка. Знание химии – чтобы понимать, как ведут себя материалы, какие растворители безопасны, как стареют клеи и лаки. История и искусствоведение – чтобы отличать авторский слой от поздних вмешательств, понимать контекст создания объекта. Технологическое мышление – чтобы выбирать правильную последовательность действий и не навредить».
Кроме того, важны терпение, усидчивость, внимательность и умение работать с мелкими деталями – ведь часто приходится оперировать на уровне долей миллиметра.
Первым объектом Саввиновой стала книжка начала прошлого века: тетрадка выпадала из переплета, на обложке утрачены фрагменты: видно, что ей активно пользовались. Оглядываясь, Милена видит, что где-то можно было сделать лучше. Но тот объект преподал ей урок: реставратор может ошибаться, поэтому нужно благоговеть перед каждым решением. Сейчас книга хранится в хранилище Центра, аккуратно уложенная в бескислотный контейнер.
Интерес не замыкается на Якутии. С коллегами из Азербайджана Милена обменивается опытом по реставрации кожи и переплетов. Кожа стареет по-разному в якутском экстремальном холоде и в азербайджанской влажной жаре. Технические нюансы – какой дубитель использовать, не откажет ли метод укрепления при низких температурах – решают судьбу документа.
«Защита национального наследия как раз и требует открытого международного взгляда», – убеждена Милена.
Куда идти учиться
В профессию сегодня ведут разные пути: среднее профессиональное образование по специальности «Реставрация» или профильный вуз. Затем — аттестация на категорию, которая и подтверждает, что специалисту можно доверить памятник старины.
«Главное – понимать, для чего ты это делаешь, и как можно больше практиковаться», – говорит Саввинова.
Тем, кто хочет пойти по ее стопам, Милена советует выбирать место, где действительно будет интересно работать и жить. Так, с 2025 года по аналогии с «Земским учителем» и «Земским доктором» запущена программа «Земский работник культуры». Специалист, который соглашается переехать в село, поселок городского типа или город с населением до 50 тыс. человек, получает единовременную выплату: 1 млн рублей в большинстве регионов и 2 млн на Дальнем Востоке, к которому относится Якутия. Условие простое: отработать в учреждении культуры не менее пяти лет.
Пригодятся такие качества, как самостоятельность, ответственность, умение работать с людьми и быстро адаптироваться. «В небольшом учреждении специалист часто закрывает разные задачи, поэтому гибкость становится преимуществом», – добавляет реставратор.
Где проходит этическая граница
Труднее всего в этой работе не склейка или тонирование, а верное решение. «Иногда приходится выбирать между “сохранить как есть” и “попытаться спасти”. Если чернила сильно разрушены, любое вмешательство может их повредить. Тогда мы выбираем консервацию, стабилизацию состояния без активного вмешательства», – говорит Милена Саввинова.
Эмоционально тяжелее всего признавать, что не все поддается спасению: бывают объекты, для которых любое действие лишь ускорит распад. Этически – помнить, что реставратор не владелец предмета, а временный хранитель. Его задача не переделать вещь под нынешний вкус, а передать ее дальше с максимально сохраненной исторической ценностью.
«Каждый документ, каждая книга – свидетельство того, кто мы есть, откуда пришли, какие ценности передавали друг другу. Культурное наследие – это не груз прошлого, а фундамент будущего», – убеждена собеседница нашего портала.
Суперсилой, которой хотелось бы обладать, девушка называет способность видеть первоначальный облик документа по разрозненным или утраченным фрагментам. Уметь восстанавливать утраченные линии и надписи на древней карте, просто приложив к ней ладонь.
Под вечер мастерская пустеет. Пора возвращаться к земным делам – дом, семья, ужин. Насколько стабильна эта профессия, дает ли уверенность в завтрашнем дне?
«Стабильна, но “перспектива” здесь измеряется иначе, – смеется Милена. – Это не профессия, которая приведет в списки богатейших. Но если для тебя важно, что твоя работа – сопротивление забвению, то каждый день имеет вес. Реставрация одного документа может занять недели и месяцы. Это в основном тихая и почти незаметная для многих работа, но когда ты бережно кладешь хрупкую газету в бескислотную папку, ты знаешь: теперь она продержится примерно еще несколько десятков лет. По прошествии времени кто-то откроет ее и увидит те же чернила 1907 года. Этот “долгий взгляд»”– редкая вещь в наше время».
Источник: объясняем.рф
