В последние годы тема вакцинации снова оказалась в центре общественного внимания. Но это не первый вызов такого рода в истории. Сегодня мы поговорим о том, как с эпидемиями боролись два века назад на огромных и труднодоступных территориях, в частности, в Якутии. Подробнее об этом нам рассказал Айсен Васильев, кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела истории Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.
Айсен Васильев – историк, который в рамках гранта Российского научного фонда (проект № 24-28-01218 «Борьба с эпидемиями в Якутской области в XIX в.: становление социальной политики на окраинах Азиатской России») исследует социальную политику и медицину в Якутской области XIX века. Работа ведется под руководством доктора исторических наук Андриана Афанастевича Борисова в составе научных сотрудников отдела истории ИГИиПМНС СО РАН.
- Айсен Данилович, ваш проект посвящен борьбе с эпидемиями в XIX веке. Почему именно эта тема актуальна сегодня?
- Пандемия COVID-19 наглядно показала, насколько важны не только медицинские, но и социальные, управленческие аспекты борьбы с инфекциями. Исторический опыт позволяет увидеть, как общество и государство реагировали на подобные вызовы в прошлом, какие решения работали, а какие нет. Это помогает лучше понимать современные процессы. Мы изучаем, как в Якутской области XIX века внедрялось оспопрививание по Э. Дженнеру – первая в мире массовая вакцинация.
- Давайте начнем с начала, когда в Якутии узнали о прививках?
- Первые опыты, так называемая вариоляция, были еще в конце XVIII века. Но это был рискованный метод – прививки оспы от больного человека к здоровому. А настоящий перелом наступил после открытия английского сельского врача Эдварда Дженнера в 1796 г. новой вакцины против натуральной оспы, используя вирус коровьей оспы, а также начала массового оспопрививания в России с 1801 года. Уже в 1805 году, практически одновременно с образованием Якутской области, из центра приходят первые указы о внедрении вакцинации. Государство пыталось выстроить жёсткую вертикаль управления и отчётности. В 1805 году министр внутренних дел Кочубей дал указание иркутскому губернатору, тот – врачебной управе и губернскому правительству. Был издан детальнейший регламентирующий указ. Он, по сути, стал инструкцией на десятилетия.
- Что в нём было принципиально важного?
- Можно выделить несколько ключевых пунктов. Во-первых, чёткая отчётность: два раза в год все лекари должны были присылать ведомости о количестве привитых, которые шли вплоть до министра. Во-вторых, контроль: данные о привитых должны были подтверждаться местными властями – земскими комиссарами или полицией, чтобы избежать «приписок». В-третьих, вовлечение всех: предписывалось привлекать к этой работе даже отставных и вольнопрактикующих врачей. И, что самое важное, в-четвёртых – метод убеждения.
- То есть не было принуждения?
- В указе был категорический запрет на насильственную вакцинацию. Власть понимала, что в многонациональном регионе это может привести к конфликтам. Делался упрос на «убеждение и добровольное согласие». Вот, например, в одном предписании 1806 года детально прописано: не беспокоить якутов во время сенокоса, прививать только по их желанию, убеждая в пользе. Это показывает не только гуманный подход, но и понимание экономических устоев местного общества. Для распространения оспопрививания также предписывалось активно привлекать священников, которые должны были разъяснять пользу прививок. Это очень показательный момент – государство использовало все возможные институты влияния, от полиции до церкви, но формально ставило во главу угла добровольность.
- Получается, имперская администрация была удивительно гибкой и осторожной в таком удаленном регионе?
- Центр понимал уязвимость ситуации. Ведь один провал – испорченная вакцина, неудачная насильственная акция – мог на десятилетия подорвать доверие ко всей идее вакцинопрофилактики. Поэтому в инструкциях такая скрупулезность: проверять сроки годности лимфы, брать свидетельства у полицмейстеров о факте прививки, чтобы не было приписок.
- И как отреагировало местное население? Были ли предрассудки?
- Конечно, и это была одна из главных трудностей. Например, мы находим в архивах донесения 1805 года о том, что жители Верхневилюйского комиссарства «весьма несклонны» к прививкам.
- Удалось ли переломить скептицизм?
- В целом да. Уже в 1807 году мы видим потрясающий документ – коллективную благодарность якутских голов и князцов Якутского округа первому областному начальнику Ивану Кардашевскому. Они пишут, что привитые дети избежали свирепствующей натуральной оспы, и благодарят за «величайшее счастье» спасения народа от смерти. Это очень важное свидетельство доверия, которое возникло после первых успешных результатов.
- Якутская область огромна, а как обстояли дела со структурой медицинской службы?
- Согласно указу 1805 года, были созданы должности лекарей и их учеников в ключевых комиссарствах (позже – округах): Верхоянске, Олекминске, Вилюйске, Среднеколымске. Главным медиком области назначили доктора Реслейна. Но на бумаге одно, а в реальности – другое. Должности годами оставались вакантными. К 1829 году, например, в самом отдалённом Среднеколымске был всего один лекарский ученик. Даже к 1841 году ситуация в округах улучшалась слабо: где-то лекарь с учеником, а где-то – опять только ученик. Основные силы концентрировались в Якутске.
- Получается, один человек на сотни вёрст и тысячи людей. Как же тогда организовывали саму вакцинацию?
- Это, пожалуй, самая креативная часть истории! Власти начали готовить национальные медицинские кадры. С 1808 года стали набирать «сельских учеников» преимущественно из числа якутов – уутунньук, как их называли по-якутски. Их обучали одному, но жизненно важному навыку – технике оспопрививания. И они отправлялись в улусы. В 1812 году, например, по сведениям документов якут Петр Лебедев из Батуруского улуса один привил 3518 человек! Это была настоящая народная вакцинация, силами местных же активистов. Только в одном Якутском округе за тот год общими усилиями самых разных людей – от уездных врачей и казаков до обычных сельских учеников – удалось привить примерно 22 тысячи человек! Это колоссальная цифра для того времени. Прививали и взрослых, и детей, но акцент, конечно, был на детях.
- Наверняка система не была идеальной. С какими проблемами сталкивались на местах?
- Проблем было много. Во-первых, низкая квалификация некоторых учеников. Писали, что они «все почти худо наставлены», особенно если плохо знали русский язык. Во-вторых, логистика: огромные расстояния, кочевое население. В-третьих, проблемы с отчетностью и финансированием – ученики часто не получали плату и бросали работу. Им даже специально предписывали «обеспечить в их пропитании». При этом власти пытались это регулировать: предписывали обеспечить учеников «пропитанием», контролировать их работу через родовые управления.
- А как государство в целом организовывало и контролировало этот процесс?
- Была создана целая система. После указа 1811 года по всей стране, в том числе и в Якутске, создавались оспенные комитеты. Интересно, что наш первый комитет был организован в доме того самого Кардашевского на его личные средства. Они собирали подробнейшие ведомости: сколько привито, какого пола, кто прививал. Эти отчеты дважды в год шли в Иркутск, а затем в Министерство внутренних дел. Были и меры стимулирования: за 2000 прививок в год врач мог получить «монарший подарок», за 3000 – ускорялось получение ордена.
- Можно ли считать эту первую вакцинальную кампанию в Якутии успешной?
- Если смотреть на главную цель – предотвращение массовых эпидемий и сохранение населения, то да, безусловно. В течение всей первой половины XIX века в Якутии не было огромного количества крупных вспышек оспы по сравнению со второй половиной XIX в. Численность якутского населения устойчиво росла: со 121 тысячи в 1812 году до почти 197 тысяч к 1859 году. Конечно, система была несовершенной, но был заложен фундамент, преодолено первоначальное недоверие и создан уникальный опыт адаптации общероссийской социальной политики к условиям отдаленного северного региона.
История оспопрививания в Якутии – это классический пример того, как имперская власть пыталась решить общенациональную задачу (ликвидацию оспы) в условиях крайней ресурсной ограниченности на периферии. Она показывает, что помимо медицинских проблем существуют гигантские проблемы коммуникации, доверия и административного управления. Пандемия COVID-19 вновь осветила эти вечные вопросы: как быстро доставить вакцину в труднодоступные районы, как подготовить кадры и, самое главное, как убедить людей, а не заставить. Исторический опыт, особенно анализ таких детальных механизмов, прописанных в указах 1805 года, позволяет увидеть, что многие институциональные и социальные барьеры носят долгосрочный характер. И их преодоление требует не только медицинских, но и комплексных социально-политических решений.
Источник: сетевое издание Yakutia24/Якутия24
